Lee Miller in Paris: The Works of a True Icon

Ли Миллер в Париже: работы великой художницы

By Claude Lisbona

A bathtub, a woman, boots, an antique statue, a portrait of Hitler — a seemingly ordinary scene, and yet… this intimate incursion into the dictator’s private space in his Munich apartment became one of the most iconic images by Lee Miller (captured by her travel companion David E. Scherman). She would later create its male counterpart.
Ванна, женщина, сапоги, античная статуя, портрет Гитлера — сцена, на первый взгляд, почти банальная, и всё же… это вторжение в личное пространство диктатора в его мюнхенском доме стало одним из самых известных снимков Ли Миллер (сделанным её спутником Дэвидом Э. Шерманом). Позже она создаст и его «мужскую» версию.

Yet Lee Miller (1907, Poughkeepsie, USA – 1977, Chiddingly, UK) cannot be reduced to this single image.
Однако Ли Миллер (1907, Покипси, США — 1977, Чиддингли, Великобритания) нельзя свести к одному этому снимку.

From a model photographed by the greatest names — Edward Steichen, George Hoyningen-Huene, and Man Ray — she transformed into a major artist in her own right. Soon, Man Ray’s apprentice became his collaborator, co-signing numerous works. Fascinated by new techniques, they explored solarization effects, imbuing many images with a striking eroticism.
От модели, которую снимали величайшие фотографы — Эдвард Стайхен, Джордж Хойнинген-Хюне и Ман Рэй, — она превратилась в самостоятельного художника первого плана. Очень быстро ученица Ман Рэя стала его соавтором, подписывая с ним множество работ. Увлечённые новыми техниками, они использовали эффект соляризации, придавая снимкам особую чувственность.

Lee Miller asserted her independence by opening her own studio in Paris. This time, she played with unusual framing and unexpected juxtapositions, echoing the surrealist spirit of her close circle.
Ли Миллер утвердила свою независимость, открыв собственную студию в Париже. Здесь она начала экспериментировать с необычными ракурсами и неожиданными композициями, в духе сюрреалистов, с которыми дружила.

Upon returning to New York in 1932, the Julien Levy Gallery hosted her first solo exhibition. She photographed many of her friends, from Pablo Picasso to Colette. Her meeting with Egyptian businessman Aziz Eloui Bey, whom she married, changed everything — she stepped away from photography to focus on married life. Yet the “virus” of photography soon returned, leading her to experiment again with textures, forms, and angles.
Вернувшись в Нью-Йорк в 1932 году, галерея Julien Levy Gallery организовала её первую персональную выставку. Она фотографировала своих друзей — от Пабло Пикассо до Колетт. Встреча с египетским бизнесменом Азизом Элуи Беем, ставшим её мужем, изменила всё — она оставила фотографию ради семейной жизни. Но «вирус» фотографии вскоре вернулся, и она вновь начала экспериментировать с фактурами, формами и ракурсами.

Her life took another turn in 1937 when surrealist painter and poet Roland Penrose entered her life. With the outbreak of war, they moved to London. She regularly published fashion reports for British Vogue, often shot among ruins or within everyday wartime life. Seeking to be closer to the front, she obtained accreditation as a war correspondent from the United States.
Её жизнь вновь изменилась в 1937 году, когда в неё вошёл художник и поэт-сюрреалист Роланд Пенроуз. С началом войны они перебрались в Лондон. Она регулярно публиковала модные репортажи для британского Vogue, часто снимая среди руин или в условиях повседневной военной жизни. Стремясь быть ближе к событиям, она получила аккредитацию военного корреспондента от США.

In 1944, she reached the front lines during the Normandy Landings. Rather than documenting military operations, she focused on their human aftermath. She became one of the first photographers, alongside David E. Scherman, to enter Liberation of Dachau and Liberation of Buchenwald just after their liberation. Her images stand as powerful testimony to these horrors.
В 1944 году она оказалась на передовой во время Высадки в Нормандии. Вместо военных операций она запечатлевала человеческие последствия войны. Вместе с Дэвидом Э. Шерманом она одной из первых попала в Освобождение Дахау и Освобождение Бухенвальда сразу после освобождения лагерей. Её снимки стали ярким свидетельством этой ужасающей реальности.

But how does one recover from such atrocities? Despite finding refuge at Farleys House & Gallery and the birth of her son Anthony, she gradually distanced herself from photography, producing only occasional portraits of friends. She turned instead to cooking, studying at Le Cordon Bleu, where her creativity once again found expression.
Но как оправиться после пережитых ужасов? Несмотря на то, что она нашла убежище в Farleys House & Gallery и рождение сына Энтони, она постепенно отходит от фотографии, создавая лишь редкие портреты друзей. Новым выходом для неё становится кулинария — она учится в Le Cordon Bleu, где её творческий потенциал раскрывается заново.

Today, her works, exhibited at the Musée d'Art Moderne de la Ville de Paris, remind us that Lee Miller was not only a witness to history, but one of the most complex and daring artistic voices of the 20th century.
Сегодня её работы, представленные в Музее современного искусства города Парижа, напоминают: Ли Миллер была не просто свидетелем истории, но и одним из самых сложных и смелых художественных голосов XX века.