In a world where luxury is increasingly defined by meaning, emotion, and personal connection, the art of jewelry takes on a deeper significance. Beyond craftsmanship and rarity, it becomes a language—one that speaks of identity, memory, and the invisible bonds between people and objects.

В мире, где роскошь всё чаще определяется смыслом, эмоциями и личной связью, искусство ювелирного дела приобретает особое значение. За пределами мастерства и редкости оно становится языком — языком, который говорит об идентичности, памяти и невидимых связях между людьми и предметами.

David Duarte represents a new generation of professionals in fine jewelry—those who bridge cultures, disciplines, and perspectives. With a truly international background and a career shaped by both intuition and expertise, his path reflects a rare balance between business acumen and human sensitivity.

Дэвид Дуарте представляет новое поколение профессионалов в сфере высокого ювелирного искусства — тех, кто соединяет культуры, знания и разные взгляды. Его международный опыт и карьера, сформированная интуицией и профессионализмом, отражают редкий баланс между деловым подходом и человеческой чувствительностью.

From an unexpected first step into the industry to working with some of the most prestigious houses on Place Vendôme, his journey reveals how passion can transform coincidence into purpose. Today, his work continues at the intersection of gemology, art, and client relationships, where every piece tells a story far beyond its material value.

От случайного первого шага в индустрии до работы с ведущими ювелирными домами на Place Vendôme — его путь показывает, как страсть может превратить случайность в предназначение. Сегодня его деятельность находится на пересечении геммологии, искусства и работы с клиентами, где каждое украшение рассказывает историю, выходящую далеко за пределы своей материальной ценности.

In this conversation, we explore David Duarte’s perspective on modern luxury, the emotional power of jewelry, and the evolving role of rare gemstones in a changing world.

В этом интервью мы говорим с Дэвидом Дуарте о современном понимании роскоши, эмоциональной силе ювелирных изделий и меняющейся роли редких драгоценных камней в новом мире.

Your journey into the jewelry world began unexpectedly — do you believe it was chance or destiny?
Ваш путь в мир ювелирного искусства начался неожиданно — вы считаете это случайностью или судьбой?

"I like to think that life is a dialogue between chance and destiny. Sometimes we step into a world by coincidence, only to realize later that it was waiting for us all along. When I first discovered the world of high jewelry, I was immediately captivated not only by the beauty of the stones, but by the emotion and history they carry. Over time, it became clear that this universe resonated deeply with who I am. Looking back, it feels less like an accident and more like a calling".

"Мне нравится думать, что жизнь — это диалог между случайностью и судьбой. Иногда мы попадаем в новый мир будто случайно, а позже понимаем, что он всегда нас ждал. Когда я впервые открыл для себя мир высокого ювелирного искусства, меня сразу поразила не только красота камней, но и эмоции и история, которые они несут. Со временем стало ясно, что этот мир глубоко откликается во мне. Оглядываясь назад, это кажется не случайностью, а призванием".

You’ve worked with iconic houses like Cartier, Chatila, and Boucheron — what has been the most defining moment in your career so far?
Вы работали с такими знаковыми домами, как Cartier, Chatila и Boucheron — какой момент стал определяющим в вашей карьере?

"Working with such legendary maisons was an extraordinary school of excellence. Each of them embodies a unique heritage and a very precise vision of beauty. But if I had to define a turning point, it would be the moment I truly understood that high jewelry is not just about extraordinary stones — it is about trust. When a client chooses a jewel to mark a defining moment in their life, you are invited into something deeply personal. That responsibility changes the way you see your work forever".

"Работа с такими легендарными домами стала настоящей школой мастерства и совершенства. Каждый из них воплощает уникальное наследие и точное понимание красоты. Но если говорить о переломном моменте, то это было осознание того, что высокое ювелирное искусство — это не только исключительные камни, но прежде всего доверие. Когда клиент выбирает украшение, чтобы отметить важный момент своей жизни, он впускает вас в глубоко личное пространство. Эта ответственность навсегда меняет взгляд на свою работу".

How did your international background shape your perspective on luxury and client relationships?
Как ваш международный опыт повлиял на ваше понимание люкса и работу с клиентами?

"Luxury is often perceived through the lens of culture. Having experienced different countries and mentalities taught me that true luxury goes far beyond the object itself. It lies in the quality of the relationship, in discretion, in attention to detail, and in understanding the unspoken. Clients across the world may have different aesthetics, but they all respond to authenticity. My international background helped me develop a more intuitive way of connecting with people — and in this world, that connection is everything".

"Роскошь часто воспринимается через призму культуры. Опыт жизни в разных странах и знакомства с разными менталитетами научили меня тому, что настоящая роскошь выходит далеко за пределы самого предмета. Она заключается в качестве отношений, в деликатности, внимании к деталям и умении понимать без слов. У клиентов по всему миру могут быть разные эстетические предпочтения, но всех объединяет одно — они чувствуют искренность. Мой международный опыт помог мне развить более интуитивный подход к общению с людьми, а в этой сфере это имеет решающее значение".

You mentioned that jewelry is about emotions and memories — how do you translate that into your work with clients?
Вы говорите, что ювелирные украшения — это эмоции и воспоминания. Как вы передаёте это в работе с клиентами?

"A jewel becomes truly precious when it carries a story. When I meet a client, I’m not simply presenting stones or designs — I’m listening. I want to understand the emotion behind the purchase: a celebration, a milestone, a love story, sometimes even a personal transformation. Once you understand the meaning behind the moment, the jewel almost chooses itself. My role is simply to guide that encounter between a person and a piece that will stay with them for a lifetime".

"Украшение становится по-настоящему ценным, когда оно несёт в себе историю. Встречаясь с клиентом, я не просто показываю камни или дизайн — я слушаю. Мне важно понять эмоцию, стоящую за покупкой: это может быть праздник, важный этап жизни, история любви или даже личная трансформация. Когда раскрывается смысл момента, украшение словно выбирает себя само. Моя роль — лишь направить эту встречу между человеком и предметом, который останется с ним на всю жизнь".

What makes rare colored diamonds so special compared to traditional white diamonds?
Что делает редкие цветные бриллианты особенными по сравнению с классическими белыми?

"Colored diamonds are among nature’s most extraordinary secrets. While white diamonds are admired for their brilliance and perfection, colored diamonds possess something almost poetic — a personality. Their hues are incredibly rare, formed under unique natural conditions deep within the earth. Each one feels like a singular work of art. When you hold a pink, blue, or vivid yellow diamond, you are holding something created over millions of years — something that will likely never exist again in exactly the same way".

"Цветные бриллианты — одни из самых удивительных тайн природы. Если белые бриллианты ценятся за свою чистоту и блеск, то цветные обладают почти поэтичным качеством — характером. Их оттенки невероятно редки и формируются в уникальных природных условиях глубоко под землёй. Каждый из них — словно отдельное произведение искусства. Держа в руках розовый, голубой или насыщенно-жёлтый бриллиант, вы держите нечто, созданное природой за миллионы лет — то, что, скорее всего, никогда не повторится в точности".

Today, luxury is evolving — how do you see the future of fine jewelry?
Сегодня понятие люкса меняется — каким вы видите будущее высокого ювелирного искусства?

"Luxury today is becoming more intimate and experiential. Clients are less interested in simply acquiring objects; they want meaning, rarity, and personal connection. I believe the future of fine jewelry will be about creating experiences around the jewel — moments where clients can discover the stone, understand its story, and feel part of something exceptional. In this sense, the jewel becomes the center of a narrative rather than just an object of desire".

"Сегодня роскошь становится более личной и основанной на опыте. Клиенты уже не стремятся просто приобретать предметы — им важны смысл, редкость и эмоциональная связь. Я считаю, что будущее высокого ювелирного искусства связано с созданием опыта вокруг украшения — моментов, когда человек может открыть для себя камень, понять его историю и почувствовать свою причастность к чему-то исключительному. В этом смысле украшение становится центром истории, а не просто объектом желания".

Working in the Matignon art district, surrounded by art and collectors — how does this environment influence your vision?
Вы работаете в арт-квартале Matignon, среди коллекционеров и художников. Как эта среда влияет на ваше видение?

"The Matignon district is one of those rare places where art, elegance, and culture naturally converge. Being surrounded by galleries, collectors, and creative energy constantly reminds me that jewelry belongs to the same universe as art. A remarkable jewel is not only an ornament — it is an object that can evoke emotion, inspire fascination, and stand the test of time. That artistic atmosphere inevitably shapes the way I see and present jewelry".

"Квартал Матиньон — одно из тех редких мест, где искусство, элегантность и культура естественно переплетаются. Окружение галерей, коллекционеров и творческой энергии постоянно напоминает мне, что ювелирное искусство принадлежит тому же миру, что и искусство в целом. Выдающееся украшение — это не просто аксессуар, а объект, способный вызывать эмоции, восхищение и выдерживать испытание временем. Эта художественная атмосфера неизбежно формирует мой взгляд на украшения и способ их представления".

If you had to describe jewelry in one word or feeling, what would it be — and why?
Если бы вам нужно было описать ювелирное искусство одним словом или ощущением — что бы это было и почему?

"Emotion and trust. Because beyond the brilliance of a stone or the precision of craftsmanship, jewelry is ultimately about what it represents in someone’s life. A jewel often marks the moments we never want to forget — love, success, legacy, transformation. And it is this emotional dimension that makes it truly timeless".

"Эмоция и доверие. Потому что за пределами блеска камня и точности исполнения ювелирное искусство связано с тем, что оно означает в жизни человека. Украшение часто отмечает моменты, которые мы не хотим забыть — любовь, успех, наследие, трансформацию. Именно эта эмоциональная составляющая делает его по-настоящему вечным".

{gallery}davidduarte{/gallery}  

 

GameFest 2026: язык трансформации через игру — совместное интервью с Ольгой Пелеховой-Ложье и Натальей Дерябиной

About the Speakers

Об участниках

Olga Pelekhova-Lozhier (Paris, France) — neurologist, psychologist, sophrologist, founder of a school of sophrology, and headline speaker of the GameFest 2026 festival of meaning and transformational games.
Natalia Deryabina (Almaty, Kazakhstan) — game practitioner, author of transformational games and methodologies, organizer of the largest transformational games festival in the CIS and Central Asia, GameFest.

Ольга Пелехова-Ложье (Париж, Франция) — врач-невролог, психолог, софролог, основатель школы софрологии, хедлайнер фестиваля смыслов и трансформационных игр GameFest 2026.
Наталья Дерябина (Алматы, Казахстан) — игропрактик, автор трансформационных игр и игровых методик, организатор крупнейшего в СНГ и Центральной Азии фестиваля трансформационных игр GameFest.

---

Olga Pelekhova-Lozhier: Why Are Transformational Games Becoming So Popular?

Ольга Пелехова-Ложье: почему трансформационные игры становятся такими популярными?

"Transformational games are not gaining popularity by chance — they reflect a deeper shift in how people relate to themselves. In a world overwhelmed by information and lacking stability, people are tired of endless analysis and attempts to “figure things out rationally.” What emerges instead is a need for a format that allows not only thinking, but also feeling and experiencing.

Трансформационные игры становятся популярными не случайно — это отражение того, как меняется способ взаимодействия человека с собой. В мире, где слишком много информации и всё меньше устойчивости, люди устали от бесконечного анализа и попыток «понять себя головой». Возникает потребность в формате, который позволяет не только думать, но и чувствовать, проживать опыт.

From a neurobiological perspective, this is natural. The brain does not make decisions based on logic alone — emotions, the body, and past experiences are always involved. Pure reflection often stays at the level of understanding without leading to real change.

С точки зрения нейробиологии это закономерно. Наш мозг принимает решения не только рационально — в этом процессе участвуют эмоции, тело и прошлый опыт. Одних размышлений часто недостаточно: они остаются на уровне понимания и не приводят к изменениям.

Game formats bypass this barrier. They create a safe space where a person can observe their behavioral patterns in action rather than in theory. Internal conflicts and automatic reactions surface much faster — things that often remain unnoticed in everyday life.

Игровой формат обходит этот барьер. Он создаёт безопасное пространство, где человек может увидеть свои стратегии поведения в действии, а не в теории. Внутренние конфликты и автоматические реакции проявляются быстрее — то, что в обычной жизни часто остаётся незамеченным.

Play itself is also a natural human state. Johan Huizinga described humans as Homo Ludens — “the playing human.” Through play, we learn, experiment, and explore ourselves.

Игра — это естественное состояние человека. Ещё Йохан Хёйзинга писал о Homo Ludens — «человеке играющем». Через игру мы учимся, пробуем новое и исследуем себя.

It also enhances the social dimension. In group settings, our interaction patterns become visible — how we react, decide, and express ourselves. Additionally, play activates the dopamine system, increasing engagement and motivation.

Игра усиливает социальный аспект. В группе ярко проявляются модели взаимодействия: как мы реагируем, принимаем решения и проявляем себя. Кроме того, игровой формат активирует дофаминовую систему, повышая вовлечённость и мотивацию.

Ultimately, play reconnects a person with themselves — not through effort, but through experience. And this is what makes it so valuable today.

В итоге игра возвращает человеку контакт с собой — не через усилие, а через опыт. Именно это сегодня становится особенно ценным."

Olga Pelekhova-Lozhier: What Makes Transformational Games Different from Coaching or Therapy?

Ольга Пелехова-Ложье: в чём отличие трансформационных игр от коучинга и психотерапии?

"The key difference lies in how a person encounters themselves. Coaching and therapy rely heavily on dialogue and reflection. These are valuable, but require time and readiness for deep analysis.

Главное отличие — в способе встречи человека с самим собой. Коучинг и психотерапия опираются на разговор и анализ, что требует времени и готовности к глубокой рефлексии.

Games offer another path — through lived experience. The brain changes not only through understanding, but through new experiences that activate emotional and bodily systems, forming new neural connections.

Игра предлагает другой путь — через проживание опыта. Мозг меняется не только через понимание, но и через новый пережитый опыт, который активирует эмоции и тело, формируя новые нейронные связи.

In a game, a person doesn’t just talk about life — they reenact their strategies in real time: how they decide, avoid, or take risks. This happens naturally, as the игровая форма снижает внутренние защиты.

В игре человек не просто говорит о жизни — он воспроизводит свои стратегии в реальном времени: как принимает решения, избегает или рискует. Это происходит естественно, поскольку игра снижает внутреннюю защиту.

Its unique value lies in making the invisible visible. It engages emotions and the body, so change happens not only as “I understand,” but as “I feel and live it.”

Её уникальная ценность в том, что она делает видимым то, что обычно неосознанно. Она включает эмоции и тело, поэтому изменения происходят не только на уровне «я понял», но и «я прожил».

It is not an alternative to therapy or coaching, but another language — more embodied, dynamic, and often faster in revealing one’s true self.

Это не альтернатива терапии или коучингу, а другой язык работы с собой — более телесный, живой и часто более быстрый."

Natalia Deryabina: What Do Participants Come With — and What Do They Gain?

Наталья Дерябина: с какими запросами приходят участники и что получают?

"Most people come with a feeling of being stuck — in work, money, relationships, or internal state. Their requests are rarely about “playing,” but rather about clarity and decision-making.

Чаще всего люди приходят с ощущением «я застрял» — в работе, деньгах, отношениях или внутреннем состоянии. Их запросы связаны не с игрой, а с желанием понять, что делать дальше.

The game creates a safe environment where people act instead of overthinking. In a single session, they can see their situation from the outside, identify the real blockage, make decisions, and leave with concrete steps.

Игра создаёт безопасную среду, где человек начинает действовать, а не только думать. За одну сессию он может увидеть ситуацию со стороны, найти точку застоя, принять решение и получить конкретные шаги.

But the most powerful shift is perspective. What once felt like a dead end becomes a solvable task. This changes the emotional state — from exhaustion to curiosity and engagement.

Но главный эффект — это смена восприятия. Проблема перестаёт быть тупиком и становится задачей. Это меняет состояние — от усталости к интересу и вовлечённости.

The real value is not just answers, but a new inner state — clarity, stability, and readiness to move forward.

Самое ценное — не ответы, а состояние: ясность, внутренняя опора и готовность двигаться дальше."

Natalia Deryabina: How Do You Build the GameFest Community?

Наталья Дерябина: как формируется сообщество GameFest?

"GameFest is not just a platform, but a living ecosystem where different approaches and levels of expertise meet. We carefully match facilitators to the type of game — from skill-based to therapeutic formats.

GameFest — это не просто площадка, а живая экосистема, где встречаются разные подходы и уровни опыта. Мы подбираем экспертов в соответствии с форматом игр — от навыковых до терапевтических.

We also expand beyond games by adding masterclasses that deepen understanding for both facilitators and participants.

Мы расширяем формат за счёт мастер-классов, которые помогают глубже понять природу игры как мастерам, так и участникам.

This environment naturally creates knowledge exchange — a kind of benchmarking — where professionals learn from each other in real time.

В такой среде возникает обмен опытом — своего рода бенчмаркинг, когда участники учатся друг у друга, наблюдая реальные процессы.

As a result, we build not just a list of experts, but a dynamic community based on growth and collaboration.

В результате формируется не просто список специалистов, а сообщество, основанное на развитии и обмене".

---

Natalia Deryabina: What’s Next for YourGame as a Business and Ecosystem?

Наталья Дерябина: как будет развиваться YourGame?

"YourGame is designed as an ecosystem, not a single event. GameFest is the entry point — where people first discover the potential of game-based formats.

YourGame изначально задуман как экосистема, а не одно событие. GameFest — это точка входа, где люди впервые знакомятся с игровыми форматами.

Our next focus is quality — training facilitators and refining methods to make sessions deeper and more effective.

Следующий этап — работа с качеством: обучение мастеров и развитие методик для более глубоких и результативных сессий.

We are also expanding formats, especially in corporate solutions. Businesses are increasingly interested in gamification for training, team dynamics, and engagement.

Мы активно развиваем новые форматы, включая корпоративные решения. Бизнес проявляет растущий интерес к геймификации для обучения и командной работы.

Games help reduce resistance to change, speed up learning, and create genuine engagement — making them a natural extension of modern business tools.

Игры помогают снижать сопротивление изменениям, ускорять обучение и повышать вовлечённость, становясь естественным инструментом современного бизнеса."

 

 

Olivier Lapidus is more than just a name in high fashion; he is a bridge between the golden era of Parisian couture and the rapid innovation of the 21st century. Having inherited a legendary DNA, he has spent his career redefining it—from the runways of Japan to the heart of Beijing. Today, he moves seamlessly between the worlds of design, art, and family creativity. In this conversation, we explore his journey from a child cutting fabric in his father’s atelier to an independent visionary who views fashion as a "cinema of life," where tradition and ecology pave the way for the future.

Оливье Лапидус — это не просто громкое имя в мире высокой моды; это связующее звено между золотым веком парижского кутюра и стремительными инновациями XXI века. Унаследовав легендарный творческий код, он посвятил карьеру его переосмыслению: от подиумов Японии до самого сердца Пекина. Сегодня он мастерски лавирует между дизайном, чистым искусством и семейным творчеством. В этой беседе мы проследим его путь — от ребенка, кроившего ткани в мастерской отца, до независимого визионера, который видит в моде «кино жизни», где традиции и экология прокладывают дорогу в будущее.

Born into a dynasty where cinema and couture intertwined, Olivier Lapidus grew up surrounded by creative excellence and artistic ambition. As the son of Véronique Zuber, actress and Miss France 1955, and Ted Lapidus, one of the most iconic designers of the 1970s, he inherited a legacy that shaped both his aesthetic vision and his cultural sensibility. His family history is also marked by his aunt Rose Met, founder of the Haute Couture house Torrente — a lineage deeply rooted in French elegance.

Рождённый в династии, где кино и высокая мода переплетаются, Оливье Лапидус вырос в атмосфере творческого совершенства и художественных амбиций. Сын Вероник Зюбер — актрисы и Мисс Франция 1955 года — и Теда Лапидуса, одного из самых знаковых дизайнеров 1970-х годов, он унаследовал корни, сформировавшие его эстетическое видение и культурную чувствительность. История его семьи также отмечена именем тёти Роз Мет — основательницы Дома высокой моды Torrente, что подчёркивает глубокую связь с французской элегантностью.

What was the experience like, stepping into the leadership of your father’s fashion house at such a young age?

I officially entered the industry at twenty-four, right after finishing my studies at the Chambre Syndicale. I was incredibly driven; I remember staying late in the empty classrooms, practicing the technical gestures that were already instinctive to me. Even though I wasn't a natural illustrator, I graduated top of my class in design. Fashion felt like second nature—a path I followed almost effortlessly. Later, after a massive success in Japan where I built a network of 350 stores, I returned to the House of Lapidus. It was struggling at the time, but I brought a new energy. We went from having almost no press coverage to hosting 800 journalists and winning the Dé d’Or. By 2000, having reached the summit of what I could achieve there, I chose independence.

Каково это было — возглавить модный дом вашего отца в столь молодом возрасте?

Мой путь в моде начался в 24 года, сразу после выпуска из школы при Синдикате высокой моды. Я работал одержимо: помню, как оттачивал мастерство в пустых классах, когда все остальные были на каникулах. Дизайн давался мне как природный рефлекс — это была моя естественная среда. После масштабного опыта в Японии, где под моим именем открылось 350 бутиков, я вернулся в дом Lapidus, который тогда переживал упадок. Мне удалось вдохнуть в него жизнь: мы вернули внимание прессы и получили «Золотой напёрсток» — своего рода «Оскар» в мире кутюрье. В 2000 году, достигнув пика, я решил уйти в свободное плавание, стремясь к полной независимости.

You were raised at the intersection of high fashion and the silver screen. How did this environment mold your aesthetic?

My creative vision was primarily shaped by my mother, Miss France 1955. Her world blended the glamour of cinema with the precision of couture. My parents actually met because of a coat; my father, with a couturier’s instinct, recognized the quality of the wool she was wearing. My childhood was a mix of these two spheres: the "cinema of life" and the craftsmanship of the atelier. Even as a toddler, I was playing with fabric scraps in my father's workshop. I learned early on that fashion and film are mirrors of one another—one tells the story, while the other provides the visual language.

Вы выросли в окружении кино и высокой моды. Как эта атмосфера повлияла на ваше художественное видение?

Моё восприятие мира сформировала мать. Она была «Мисс Франция 1955», и её жизнь была неразрывно связана с кино и стилем. История моих родителей началась со случайной встречи, когда отец, будучи профессионалом до мозга костей, оценил ткань её пальто. Моё детство прошло между двумя мирами: кинематографом и «кино жизни» в ателье отца. Уже в три года я вовсю возился с тканями в мастерской. Для меня мода и кино всегда были единым целым: кино дает моде сюжет, а мода превращает жизнь в красивый кадр.

Do you believe that your global experiences shifted your perception of the fashion world?

Working abroad is deeply transformative—it changes how you view not just clothes, but humanity itself. My father always advised seeing oneself through the eyes of others. While travel certainly influences my style, what stays with me most are the human connections rather than the business metrics. I’ve always preferred people over objects. Stepping out of my comfort zone and immersing myself in different cultures has allowed me to develop a unique, multifaceted creative language.

Считаете ли вы, что работа за рубежом изменила ваш взгляд на моду?

Безусловно, международный опыт меняет всё: от восприятия индустрии до понимания человеческой природы. Отец учил меня смотреть на себя со стороны, глазами других людей. Для меня путешествия — это прежде всего встречи, а не коллекции или экономические показатели. Меня всегда больше интересовали люди, чем вещи. В стилистическом плане погружение в разные культуры помогло мне сформировать собственный язык, ведь я никогда не боялся покидать зону комфорта ради столкновения с новой реальностью.

When you launched your independent career in 2000, what were your primary creative goals?

By the late 90s, I felt a growing connection with Asia, particularly China. I was eventually invited to show my collection in Beijing, which led to a fascinating project: designing uniforms for Air China. Those designs are still in use today, which is a rare feat of longevity. Living and working in Beijing felt like witnessing a tectonic shift; I could feel the country's incredible industrial momentum. To me, China always feels like it’s at the dawn of something new, whereas Europe often feels like it's reaching the end of an era.

К чему вы стремились в творческом плане, когда обрели независимость в 2000 году?

В конце 90-х я заметил интерес к моей работе со стороны Китая. Это привело к тому, что я представил свою коллекцию в Пекине и даже разработал форму для Air China, которая используется до сих пор. Находясь там, я ощущал колоссальные изменения, происходящие в стране, её невероятное ускорение. Китай для меня — это место, где всё всегда только начинается, в то время как Европа часто кажется регионом, где что-то подходит к завершению.

What did your early days at Balmain Homme teach you about the heritage of Parisian couture?

Balmain was the perfect training ground—it represented a classical balance and peak professionalism. Working in their ateliers was comparable to being on a Formula One team; it was all about extreme precision and high-level performance. In France, haute couture is like the elite tier of racing: only a few can compete at that level, but their influence dictates the standards for the entire industry. It was an experimental and demanding environment that fascinated me from the start.

Ваш дебют в Balmain Homme стал важной вехой. Чему вас научила работа с таким мощным парижским наследием?

Balmain стал для меня идеальной школой классики и гармонии. Работа в их ателье напоминала участие в гонках «Формулы-1» — тот же уровень точности и мастерства. Высокая мода во Франции — это мир избранных, который задает тон всей индустрии. Меня всегда завораживала эта возможность работать на грани эксперимента в окружении лучших профессионалов своего дела.

What sparks your optimism about the future of this industry, and what causes you the most concern?

I am thrilled to see a new generation embracing the craft. They seem to intuitively grasp the bridge between ancient savoir-faire—like embroidery and lacework—and modern technology. It proves that the past and future are always intertwined. While they are digital natives, they still crave the tactile reality of silk, linen, and the scent of an atelier. What worries them, and me, is the environment. However, I see this "ecological fear" as a positive catalyst. It is pushing fashion toward a necessary evolution where sustainability becomes the creator’s most vital partner.

Что в будущем индустрии моды вас вдохновляет, а что, напротив, внушает тревогу?

Меня радует новое поколение талантов. Они понимают мой посыл: можно сочетать инновации с древними ремеслами. Эти молодые люди увлечены вышивкой и перьями так же сильно, как своими смартфонами. Это доказывает, что прошлое всегда питает будущее. Несмотря на цифровизацию, живой интерес к рисунку, ткани и атмосфере мастерских никуда не исчез. Да, у молодежи есть страх перед экологическим кризисом, но я считаю этот страх спасительным. Он заставляет моду меняться, превращая экологию в главного союзника творчества.

How has your perception of success evolved from your early days to who you are today?

Early in my career, my work was often a reaction to my surroundings—my family legacy and my father’s shadow. Today, I’ve moved from "reaction" to "action." As Nietzsche suggested, I am becoming who I am. To me, true success now is the freedom to choose my own direction and to merge the artist with the designer. I find it stimulating to balance the curiosity of a twelve-year-old with the experience of a sixty-year-old, constantly shifting between the two. Success today is not just about a brand; it’s about the transition into pure art and sculpture.

Как изменилось ваше понимание успеха с начала карьеры и до сегодняшнего дня?

В начале пути мои действия были скорее реакцией на внешние обстоятельства: на авторитет отца и семейные традиции. Сейчас же на смену «реакции» пришло осознанное «действие». По Ницше, я просто «становлюсь тем, кто я есть». Сегодня успех для меня — это прежде всего свобода выбора и возможность развиваться в искусстве и скульптуре. Это удивительное состояние, когда в тебе одновременно живут двенадцатилетний подросток и шестидесятилетний мастер, дополняя друг друга.

Could you share what you are currently working on and which projects hold the most meaning for you?

My work today is incredibly diverse. Just recently, I was asked to design a hotel bar in Annecy; next week, I’m developing a revolutionary chair and a line of beauty masks. I’m also preparing a book and a furniture collection, while a major gallery has approached me regarding my artworks. But perhaps most importantly, creativity thrives at home. My daughters are working on poetry and film, and my wife, Yara, is recording a new album. Sharing this creative life with my family, staying curious, and remaining independent—that is what truly matters to me now.

Над чем вы работаете сейчас и какие из текущих проектов для вас наиболее значимы?

Моя повестка сейчас крайне разнообразна: от дизайна интерьеров отеля в Анси до создания инновационных кресел и косметических масок. Я готовлю к изданию книгу и коллекцию мебели, а также сотрудничаю с галереей по поводу своих арт-объектов. Но самое ценное происходит в кругу семьи. Мои дочери занимаются поэзией и кино, а жена, Яра, записывает новый альбом после сотрудничества с Игги Попом и Чико Сезаром. Жить в окружении художников, делить страсть к творчеству с близкими и сохранять свободу — вот что для меня важнее всего.

Photocredit - Olivier Lapidus

{gallery}olivierlapidus{/gallery}  

 

 

Интервью: Александр Васильев

An exclusive interview with a man whose name has long become synonymous with deep knowledge of fashion, subtle taste and true devotion to art. Alexandre Vassiliev is one of the most prominent and authoritative figures in the world of fashion history, combining in himself a researcher, art critic, decorator, collector and media expert.

Эксклюзивное интервью с человеком, чьё имя давно стало синонимом глубокого знания моды, тонкого вкуса и подлинной преданности искусству. Александр Васильев — одна из самых ярких и авторитетных фигур в мире модной истории, объединяющий в себе исследователя, искусствоведа, декоратора, коллекционера и медийного эксперта.

Internationally recognized French and Russian fashion historian, honorary member of the Russian Academy of Arts and popularizer of cultural heritage, Alexandre Vassiliev has for many years been shaping the professional and public dialogue about style, aesthetics and the evolution of costume. His many years of work on television, including the cult project “Fashionable Sentence,” made his voice recognizable to millions, and his personal collection and exhibition projects became significant cultural events around the world.

Международно признанный французский и российский историк моды, почётный член Российской академии художеств и популяризатор культурного наследия, Александр Васильев на протяжении многих лет формирует профессиональный и общественный диалог о стиле, эстетике и эволюции костюма. Его многолетняя работа на телевидении, включая культовый проект «Модный приговор», сделала его голос узнаваемым для миллионов, а его личная коллекция и выставочные проекты — значимыми культурными событиями во всём мире.

In our exclusive interview, we talk with Alexandre Vassiliev about the role of the past in modern design, the value of fashion heritage, collecting and the future of museum initiatives that are now becoming an integral part of the global cultural scene.

В нашем эксклюзивном интервью мы говорим с Александром Васильевым о роли прошлого в современном дизайне, ценности модного наследия, коллекционировании и будущем музейных инициатив, которые сегодня становятся неотъемлемой частью мировой культурной сцены.

{gallery}alexsandervasiliev1{/gallery}  

What moment in the history of fashion, in your opinion, has had the greatest influence on the modern industry, and why?


«The contemporary fashion industry worldwide is largely built upon the silhouettes of the 20th century, but ultimate victory has been claimed by unisex and sport-chic — styles that emerged at the turn of the 20th and 21st centuries as a result of simplified production processes and the demands of women’s emancipation».

Какой момент в истории моды, на ваш взгляд, оказал наибольшее влияние на современную индустрию и почему? 

«Современная индустрия моды в целом во всем мире зиждется на силуэтах 20 века, но победу полностью одержал унисекс и спорт шик, стили, развившиеся на рубеже 20 и 21 веков, результат упрощения производства и требований женской эмансипации».

You have worked with antique costumes for many years. What is the main criterion of “historical value” for you when it comes to an exhibit?


«When selecting pieces for my Foundation’s collection, I am primarily guided by works from the 18th to the 20th centuries and by hand craftsmanship. I mainly collect unique, one-of-a-kind garments and accessories, creations of Haute Couture houses».

Вы работаете с антикварными костюмами уже многие годы. Что для вас является главным критерием «исторической ценности» экспоната? 

«В выборе вещей для коллекции моего Фонда я более всего ориентируюсь на период 18 - 20 веков и ручную работу. В основном собираю уникальные, неповторимые предметы одежды или аксессуары, творения домов Высокой Моды». 

What is the rarest or most unusual object currently in the Vassiliev Foundation collection, and what story lies behind its acquisition?


«Every new acquisition feels dear and unique to me. However, the true pride of the collection lies in pieces connected with historical figures: costumes from Diaghilev’s Ballets Russes, the mantle of Empress Alexandra Feodorovna, dresses worn by Galina Ulanova and Maya Plisetskaya by Gucci, Cardin, and Chanel, Marilyn Monroe’s dress, and many other rare treasures».

Какой самый редкий или необычный предмет находится сегодня в коллекции Vassiliev Foundation, и какая история стоит за его появлением? 

«Каждое новое приобретение кажется мне любимым и уникальным! Но гордостью коллекции являются вещи, связанные с историческими персоналиями. Костюмы Русских балетов Дягилева, манто Императрицы Александры Федоровны, платья Галины Улановой и Майи Плисецкой от Гуччи, Кардена и Шанель, платье Мэрилин Монро и другие редкие вещи». 

Your Foundation is actively expanding its collection. How do you decide which pieces should be included? Do you have personal taboos or, on the contrary, priorities?


«We have always prioritized uniqueness, rarity, and singularity, and we avoid mass-produced, commonplace items. We pay great attention to embroidery, beadwork, bugle beads, silk, and lace — irreplaceable witnesses to the taste of past centuries».

Ваш Фонд активно расширяет свою коллекцию. Как вы принимаете решение о том, какие предметы стоит включать в собрание? Есть ли у вас личные табу или, наоборот, приоритеты? 

«Мы всегда отдавали приоритет уникальности, редкости и неповторимости, и избегаем в коллекции массового производства вещи, «ширпотреб». Уделяем большое внимание вышивкам, бисеру, стеклярусу, шелку, кружеву. Неповторимым свидетелям вкуса прошлых веков».

How important do you believe it is to preserve the material heritage of fashion, and what, in your opinion, might we lose if we fail to do so?


«It is essential to preserve the tangible evidence of the past. To give new generations the opportunity to admire the talents of their predecessors, to develop their taste, skill, dexterity, and sense of proportion and composition».

Как вы считаете, насколько важно сохранять материальное наследие моды, и что, по вашему мнению, мы можем потерять, если не будем этим заниматься?

«Уникально сохранить вещественные доказательства прошлого. Дать возможность новому поколению любоваться талантам предшественников, развивать их вкус, умение, сноровку, чувство пропорций и композицию».

How do contemporary designers use historical costume in their work? Do you notice a growing interest in archives and vintage today?


«Interest in the past is immense. Vintage is extremely popular among young people today; many enjoy shopping second-hand and discovering uniqueness there. Many historic brands have been revived and are working brilliantly and actively — striking examples include Balenciaga, Schiaparelli, Valentino, Gucci, and many others».

Как современные дизайнеры используют исторический костюм в своей работе? Замечаете ли вы рост интереса к архивам и винтажу сегодня? 

«Рост интереса к прошлому огромен. Сейчас очень популярен винтаж среди молодежи, люди любят покупать вещи секонд хенд и находят уникальность в них. Многие бренды прошлого возрождены, работают очень славно и активно - яркими примерами являются дома Баленсиага, Скиапарелли, Валентино, Гуччи и многие другие».

Your collection travels the world through exhibitions. What kind of response do you most often receive from audiences in different countries? Is there a difference in how various cultures perceive fashion?


«In every country, there is a desire to find resonance with its own history and culture. Thus, Turkey and Oman wish to see Orientalism, Lithuania — costumes of Lithuanian pop stars, China — Chinoiserie and the Shanghai style, France — Parisian haute couture. In the past, Russia particularly loved exhibitions of Russian and Soviet costume. In every civilized country there is a fashion museum, and interest in this field is enormous worldwide. That is why we are happy to preserve this vast number of artifacts in our 2,000-square-meter storage facility in the city of Visaginas, Lithuania».

Ваша коллекция путешествует по миру в виде выставок. Какой отклик вы чаще всего получаете от зрителей в разных странах? Есть ли разница в том, как воспринимают моду разные культуры? 

«В каждой стране есть желание найти созвучие своей истории и культуре. Потому Турция и Оман желают видеть Ориентализм, Литва — костюмы звезд литовской эстрады, Китай — Шинуазри и Шанхайский стиль, Франция — Парижский От Кутюр. А в прежнее время в России особенно любили выставки Русского и советского костюма. В каждой цивилизованной стране есть Музей моды, интерес к этой теме огромен во всем мире, оттого мы счастливы сохранять это огромное количество артефактов в нашем 2 000-метровом хранилище в городе Висагинсе в Литве». 

What are the ближайшие plans of the Vassiliev Foundation? Perhaps new exhibitions, collection expansions, or special projects you could share?

«In 2025, we signed a 20-year agreement to establish a Fashion Museum in Lithuania. This year we are celebrating the 10th anniversary of the Riga Fashion Museum, with which we collaborate constantly. We are planning to open a Fashion Museum in Estonia at Schloss Fall. There are plans for collaborations in Germany, Hong Kong, Dubai, and Nice. We continuously and carefully expand our collection and are happy about new acquisitions. We have already created more than 300 exhibitions across five continents, from Australia to South America, and we plan to open branches in many cities. Last year alone, the Foundation participated in 15 exhibitions. We run an extensive textile and painting restoration program and strive to reach ever greater heights. I invite everyone interested in our collection to visit our website: www.vassilievfoundation.com».

Какие ближайшие планы у Vassiliev Foundation? Возможно, новые выставки, расширение коллекции или особые проекты, о которых вы могли бы рассказать? 

«В прошлом, 2025 году, мы подписали соглашение на 20 лет о создании Музея моды в Литве. В этом году мы отмечаем 10-летие создания Рижского музея моды, с которым постоянно сотрудничаем. Планируем открыть Музей моды в Эстонии в замке Фаль. Есть планы сотрудничества в Германии, в Гонконге, в Дубае и в Ницце. Постоянно раритетно пополняем нашу коллекцию, счастливы новым приобретениям. Мы создали уже более 300 выставок на 5 континентах планеты, от Австралии до Южной Америки, планируем открывать филиалы во многих городах. Только в прошлом году Фонд участвовал в 15 выставках, мы проводим большую реставрационную программу текстиля и живописи, стараемся достичь больших высот. Всем интересующимся нашей коллекцией рекомендую посетить ее сайт www.vassilievfoundation.com». 

{gallery}alexsandervasiliev{/gallery}  

Photos courtesy of Alexander Vasiliev

 

Маджида Хаттари: Между культурами, телом и поэтикой ткани

Majida Khattari’s artistic universe has always existed at the crossroads of identities, histories, and visual languages. Living in Paris since 1988, yet profoundly shaped by her Moroccan heritage, she has built a body of work that navigates the delicate space between tradition and contemporary expression. Her sculptures, performances, and photographic compositions do not simply question—they open doors, inviting the viewer into a dialogue where clothing becomes ideology, textile becomes memory, and the female body becomes a site of cultural negotiation.

Творческий мир Маджиды Хаттари всегда существовал на перекрестке идентичностей, историй и визуальных языков. Живя в Париже с 1988 года, но глубоко сформированная своим марокканским наследием, она создала корпус работ, который бережно балансирует между традицией и современным выражением. Её скульптуры, перформансы и фотографические композиции не просто задают вопросы — они открывают двери, приглашая зрителя в диалог, где одежда становится идеологией, текстиль — памятью, а женское тело — пространством культурного осмысления.

You’ve lived in Paris since 1988 after studying in Casablanca. How did your Moroccan roots and your French training shape your artistic identity?

Вы живёте в Париже с 1988 года после учебы в Касабланке. Как ваши марокканские корни и французское образование сформировали вашу художественную идентичность?

"When I came to France to study European painting, I truly became aware of my Moroccan roots. I grew up in an environment that was both free and traditional, with a bilingual Arabic and French education, and this dual culture continues to shape my perspective".
"Когда я приехала во Францию изучать европейскую живопись, я по-настоящему осознала свои марокканские корни. Я выросла в среде, одновременно свободной и традиционной, получив билингвальное арабско-французское образование, и эта двойная культура до сих пор формирует мой взгляд на мир".

"During my studies at the Beaux-Arts, I was confronted with the controversies surrounding the Islamic veil. I was shocked by the lack of understanding of Islam and by the clichés about Muslim women. This gap between the culture I come from and the way it was perceived here played a decisive role in shaping my artistic identity".
"Во время учебы в Боз-Ар я столкнулась с дискуссиями вокруг исламского платка. Меня потрясало непонимание ислама и клише о мусульманских женщинах. Этот разрыв между культурой, из которой я родом, и тем, как её воспринимали здесь, сыграл решающую роль в формировании моей художественной идентичности".

"My French training gave me the tools, and my Moroccan roots gave me the substance. Through my work, I wanted to respond to these misunderstandings and share the complexity and richness of my culture".
"Французское образование дало мне инструменты, а марокканские корни — содержание. В своих работах я стремилась ответить на эти заблуждения и показать сложность и богатство моей культуры".

Much of your work explores the relationship between the female body, fashion, and the Islamic veil. What inspired you to combine these themes through performance and sculpture?

Большая часть ваших работ исследует связь между женским телом, модой и исламской вуалью. Что вдохновило вас объединить эти темы через перформанс и скульптуру?

"The use of the female body, fashion, and the veil was first and foremost a response to the controversy surrounding the Islamic headscarf, which had deeply shocked me. I felt the need to create an artistic form that could address this misunderstanding and open a space for dialogue".
"Использование женского тела, моды и вуали прежде всего стало ответом на спор вокруг исламского головного платка, который меня глубоко потряс. Я почувствовала необходимость создать художественную форму, способную отразить это непонимание и открыть пространство для диалога".

"During my studies, I realized that painting was no longer sufficient to convey the complexity of my culture. I wanted to speak to both the East and the West through a visual language that could be accessible to both".
"В ходе учебы я поняла, что живописи уже недостаточно, чтобы передать сложность моей культуры. Мне хотелось обращаться и к Востоку, и к Западу через визуальный язык, доступный обоим".

"This is how I began to combine performance, fashion, and sculpture. I created the format of the défilé/performance. This form—through movement, music, and staging—allowed me to go beyond the limits of the painted image. By blending traditional textiles with contemporary materials, I developed “dress-sculptures” that embody my reflections on the representation of women and the veil".
"Так я начала объединять перформанс, моду и скульптуру. Я создала формат дефиле-перформанса. Эта форма — через движение, музыку и сценическое действие — позволила выйти за пределы живописного изображения. Смешивая традиционные ткани с современными материалами, я создала «платья-скульптуры», воплощающие мои размышления о репрезентации женщины и вуали".

"This hybrid form became a universal language, capable of reaching a wide audience while carrying a strong cultural and political message".
"Эта гибридная форма стала универсальным языком, способным обращаться к широкой аудитории и нести мощное культурное и политическое послание".

Your “dress-sculptures” performances often evoke both confinement and liberation. What message do you hope your audience takes away from these shows?

Ваши перформансы с «платьями-скульптурами» часто вызывают чувство одновременно ограничения и освобождения. Какое послание вы хотите донести до зрителей?

"In all my défilé/performance shows, the question of constraint and liberation is central. There is always a dramatic beginning and a more hopeful ending. Each person in the audience is invited to project their own experience onto the work: some women identify with the garment that imposes constraint, others with the one that liberates them, and others with a state of searching".
"Во всех моих дефиле-перформансах тема ограничения и освобождения является ключевой. Всегда есть драматическое начало и более светлая развязка. Каждый зритель может спроецировать на работу свой собственный опыт: одни женщины узнают себя в одеянии, которое ограничивает, другие — в том, что освобождает, третьи — в состоянии поиска".

"Through these “dress-sculptures,” I want to show that cultures are never simply black or white—they are multiple, nuanced, and full of color. Between two extremes—strict secular positions and rigid religious stances—there exists a third path, a space where choice becomes possible".
"Через эти «платья-скульптуры» я хочу показать, что культуры никогда не являются черно-белыми — они многослойны, нюансированы и полны цвета. Между двумя крайностями — строгим секуляризмом и жесткой религиозностью — существует третий путь, пространство, где возможен выбор".

"I believe that the role of the artist is precisely to make this path visible, to contribute to the broader conversation by opening a space for reflection and freedom".
"Я убеждена, что роль художника — сделать этот путь видимым, внести вклад в более широкий разговор, открывая пространство для размышления и свободы".

In your photographic works you revisit orientalist painting clichés. How do you balance respect for tradition with your deconstruction of those same visual tropes?

В ваших фотографических работах вы обращаетесь к клише ориенталистской живописи. Как вы находите баланс между уважением к традиции и деконструкцией этих визуальных тропов?

"I seek this balance by working directly with textile as a core material. In my photographs, my models are wrapped, sometimes almost buried, under layers of fabric: silks, traditional weavings, ornaments, embroideries, caftans, and accessories drawn from Moroccan heritage. The textile becomes a language in itself, allowing me to revisit Orientalism not by reproducing it but by reframing it through my own perspective".
"Я ищу этот баланс, работая напрямую с тканью как с основным материалом. В моих фотографиях модели укутаны, а порой почти погребены под слоями материи: шелков, традиционных тканей, украшений, вышивок, кафтанов и аксессуаров, заимствованных из марокканского наследия. Текстиль становится самостоятельным языком, позволяющим вновь обратиться к ориентализму не путём воспроизведения, а через переосмысление в собственном ракурсе".

"I deconstruct the visual codes of Orientalist painting by placing them in a contemporary context, where the body is no longer an exotic object of fantasy but a subject that thinks, resists, and speaks. In this way, I transform this aesthetic heritage into a space for dialogue and nuance".
"Я деконструирую визуальные коды ориенталистской живописи, помещая их в современный контекст, где тело перестает быть экзотическим объектом фантазии, а становится мыслящим, сопротивляющимся и говорящим субъектом. Так я превращаю это эстетическое наследие в пространство диалога и нюанса".

You've addressed political and religious issues through fashion-art, such as in your burqa performances. How do you navigate the tension between provocation and dialogue in your art?

В своих fashion-арт проектах, включая перформансы с буркой, вы затрагиваете политические и религиозные темы. Как вы находите баланс между провокацией и диалогом?

"In my work, provocation is never an end in itself. When I address political or religious issues, such as in my performances involving the burqa, my goal is not to shock but to create a space for reflection. The tension that emerges from these works is intentional: it opens the possibility for dialogue".
"В моих работах провокация никогда не является самоцелью. Когда я обращаюсь к политическим или религиозным вопросам, как в перформансах с буркой, моя цель — не шокировать, а создать пространство для размышления. Возникающее напряжение намеренно: оно открывает возможность для диалога".

"I always start from my own culture and personal experience. This allows me to approach sensitive subjects with respect while confronting preconceived ideas. I use the language of fashion-art because it introduces distance and staging: the body, the garment, and the performance become mediators".
"Я всегда исхожу из собственной культуры и личного опыта. Это позволяет мне с уважением подходить к чувствительным темам, сталкиваясь с предвзятыми взглядами. Я использую язык fashion-арта, потому что он создаёт дистанцию и сценичность: тело, одежда и действие становятся посредниками".

"This theatrical aesthetic transforms provocation into a question rather than an accusation. It invites the audience to reflect on their own positions without imposing an answer. For me, art should unsettle just enough to shift perspectives, but with enough subtlety to keep the conversation open".
"Эта театральная эстетика превращает провокацию в вопрос, а не в обвинение. Она приглашает зрителя задуматься о собственной позиции, не навязывая ответа. Для меня искусство должно тревожить настолько, чтобы смещать точки зрения, но при этом оставаться достаточно деликатным, чтобы диалог не прерывался".

Your work also includes video installations and photography. How do you decide which medium is the most appropriate for a particular concept or message?

Вы также создаёте видеоинсталляции и фотографии. Как вы выбираете медиум, наиболее подходящий для конкретной идеи или послания?

"I choose the medium according to the story I want to tell, the message I wish to convey, and also the space and institutional context in which the work will be shown. Each project calls for its own form: sometimes video is the most appropriate, sometimes photography or installation. But regardless of the medium or the scale of the project, everything always begins with drawing, which is my first way of thinking and shaping an idea".
"Я выбираю медиум в зависимости от истории, которую хочу рассказать, послания, которое хочу передать, а также от пространства и институционального контекста, где работа будет представлена. Каждый проект требует своей формы: иногда это видео, иногда фотография или инсталляция. Но независимо от масштаба всё всегда начинается с рисунка — моего первого способа думать и формировать идею".

Could you tell us about a project or artwork that was particularly challenging for you, either conceptually or logistically, and how you overcame it?

Расскажите о проекте или работе, которая оказалась для вас особенно сложной — концептуально или логистически. Как вы справились с трудностями?

"I usually spend a great deal of time conceiving and drawing my projects in order to anticipate any difficulties. But during my participation in the Dakar Biennale 2024, I was confronted with significant challenges. The installation process was complicated by a lack of resources and insufficient logistical support, and I sensed a subtle form of censorship around my contemporary reinterpretation of the Medusa myth".
"Обычно я уделяю много времени разработке и прорисовке проектов, чтобы заранее предвидеть возможные сложности. Но во время участия в Дакарской биеннале 2024 года я столкнулась с серьёзными трудностями. Процесс монтажа осложнялся нехваткой ресурсов и недостаточной логистической поддержкой, а вокруг моей современной интерпретации мифа о Медузе я почувствовала едва уловимую форму цензуры".

"Despite these difficult conditions, my installation was extremely well received by the public, which was a great satisfaction for me. However, one issue remains unresolved: a large part of my installation has still not been returned to me. This is the first time in my career that I have faced such a situation".
"Несмотря на эти сложные условия, моя инсталляция была чрезвычайно тепло воспринята публикой, что принесло мне большое удовлетворение. Однако одна проблема остаётся нерешённой: значительная часть моей инсталляции до сих пор не возвращена мне. Впервые в своей карьере я столкнулась с подобной ситуацией".

Looking ahead, what themes or questions do you feel drawn to explore next in your work? Are there new cultural or social issues you want to address in the coming years?

Глядя вперёд, какие темы или вопросы вам хотелось бы исследовать дальше? Какие новые культурные или социальные сюжеты вы планируете затронуть в ближайшие годы?

"Yes, absolutely. I have many projects and numerous themes I would like to explore. What matters most to me today is creating a truly universal dialogue through artistic form. One of my priorities is the urgent desire to develop a new défilé/performance that would symbolically extend the Silk Road".
"Да, безусловно. У меня много проектов и множество тем, которые мне хотелось бы исследовать. Сегодня для меня важнее всего — создать по-настоящему универсальный диалог через художественную форму. Одним из моих приоритетов является настоятельное желание разработать новое дефиле-перформанс, которое символически продолжит Шёлковый путь".

"I feel a strong desire to collaborate with countries such as Azerbaijan, Uzbekistan, and Kazakhstan, whose cultures, textile traditions, and historical narratives are extraordinarily rich. The défilé/performance format seems to me an ideal way to create this kind of intercultural dialogue, as it brings together movement, material, the symbolism of clothing, and the meeting of different imaginaries".
"Я испытываю сильное желание сотрудничать с такими странами, как Азербайджан, Узбекистан и Казахстан, чьи культуры, текстильные традиции и исторические нарративы необычайно богаты. Формат дефиле-перформанса кажется мне идеальным способом создать подобный межкультурный диалог, объединяя движение, материю, символику одежды и встречу разных образов и воображений".

{gallery}majidakhattari{/gallery}  

 

Мишель Хадди: визионер, говорящий через образы

By Alina Sarsenova

An exclusive conversation with the renowned photographer Michel Haddi
Photo courtesy of Michel Haddi

Эксклюзивная беседа с культовым фотографом Мишелем Хадди
Фотография предоставлена самим Мишелем Хадди

We are honored to share an interview with a man who has not only documented fashion but has also built a visual archive of an entire era — Michel Haddi. Born in Paris in 1956 and growing up in challenging circumstances, he discovered his calling when his mother brought home an issue of Vogue. A single Helmut Newton photograph lit the spark that led him into the world of photography.

Для нас большая честь представить интервью с человеком, который не просто фиксировал моду, но создал подлинный визуальный архив целой эпохи — Мишелем Хадди. Родившись в Париже в 1956 году и пройдя через трудное детство, он однажды нашёл своё призвание, когда мама принесла ему номер Vogue. Фотография Хельмута Ньютона стала для него тем огнём, который открыл путь в мир фотографии.

Throughout his decades-long career, Haddi collaborated with the world’s most influential publications, from Vogue and Harper’s Bazaar to Rolling Stone and The Sunday Times. His lens captured icons like David Bowie, Angelina Jolie, Naomi Campbell, and even the legendary rapper Tupac Shakur. His images are never just pictures; they are narratives full of character and authenticity. Known for his passion for black-and-white photography, minimalism, and unplanned spontaneity, he brings striking psychological depth to each frame.

За десятилетия своей карьеры Хадди сотрудничал с ведущими мировыми изданиями — от Vogue и Harper’s Bazaarдо Rolling Stone и The Sunday Times. В объектив его камеры попадали культовые личности: Дэвид Боуи, Анджелина Джоли, Наоми Кэмпбелл и даже легендарный рэпер Тупак Шакур. Его снимки — это больше, чем изображения, в них всегда есть история, характер и искренность. Известный своей страстью к чёрно-белой фотографии, минимализму и спонтанности, он наполняет каждый кадр глубокой психологической выразительностью.

Today, Haddi remains one of the most influential fashion photographers of his time, while also establishing himself as a publisher and filmmaker. His exhibitions have been showcased globally, and his photography books stand as chronicles of 20th and 21st-century culture.

Сегодня Хадди продолжает оставаться одним из самых влиятельных модных фотографов своего времени, одновременно заявив о себе как издатель и режиссёр. Его выставки проходят по всему миру, а книги с его работами стали подлинными хрониками культуры XX и XXI веков.

In this exclusive interview, Michel opens up about his artistic philosophy, the sources of his inspiration, and the figures who shaped his journey.

В нашем эксклюзивном интервью Мишель делится своей творческой философией, источниками вдохновения и людьми, которые оказали на него наибольшее влияние.

Your early fascination with photography began through magazines like Vogue during your time in an orphanage. How did that initial spark grow into a lifelong career?

«I had a choice when I was young, as life was not very exciting: go to the army or do things you are not allowed to do. Lucky for me, when I saw the cover of a model for French Vogue by Helmut Newton — don’t ask me why — right away I knew what I was going to be for the rest of my life: a photographer. I worked as a night porter in a hotel or in a famous restaurant, Chez Maria. I understood then that it was another road for me to take».

Ваше увлечение фотографией началось с журналов вроде Vogue, которые вы листали в детском доме. Как этот первый импульс перерос в дело всей жизни?
«У меня был выбор, когда я был молод: пойти в армию или заняться тем, чем нельзя было заниматься. К счастью, однажды я увидел обложку Vogue с моделью, снятую Хельмутом Ньютоном. Не спрашивайте почему, но сразу понял: это и будет моё дело на всю жизнь — фотография. Я работал ночным портье в отеле, в известном ресторане Chez Maria, и тогда осознал: передо мной открывается другая дорога».

Many of your most iconic images are in black and white, often raw and intimate. What draws you to this aesthetic, and how does it help tell a story?
«From a technical point of view, I always knew magazines would be more attracted to black and white. There is a kind of soul-searching in it, and in a gallery setting, black and white always looks stronger. Maybe because not so many photographers feel comfortable with it, maybe because they don’t care. I also do a lot of color photography — bold and raw. But in the end, color doesn’t exist; it’s only waves that make you believe in the spectrum».

Многие ваши культовые снимки выполнены в черно-белой гамме — часто они откровенны и живые. Почему вы выбрали именно такую эстетику, и как она помогает передать историю?
«С технической точки зрения я всегда понимал, что журналы тянутся к чёрно-белому. В нём есть что-то вроде поиска души. В галереях чёрно-белые работы всегда смотрятся сильнее. Возможно, потому что не так много фотографов чувствуют себя в нём уверенно. Я делаю и цветные снимки — дерзкие и резкие. Но в конце концов, цвета не существует — это лишь волны, которые заставляют нас верить в их спектр».

You've worked with legends from Bowie to Tupac to Angelina Jolie. Is there a particular moment or shoot that stands out as unforgettable?
«Maybe it was in November 1989 when I had to work for Interview in Berlin, and the Wall collapsed that very day. In the spirit of the moment, the Red Hot Chili Peppers and I joined the two million people breaking down the Wall. Of course, I photographed them right there, standing on it».

Вы работали с легендами — от Дэвида Боуи и Тупака до Анджелины Джоли. Есть ли съемка, которая осталась в памяти особенно ярко?
«Возможно, это был ноябрь 1989 года, когда я снимал в Берлине для Interview, и в тот день палаБерлинская стена. В духе момента мы вместе с Red Hot Chili Peppers присоединились к двум миллионам людей, начавших ее разрушать. И, конечно, я снимал их прямо на стене».

Your work often explores human connection and eroticism—not for shock, but for meaning. How do you balance provocation and poetry in your images?
«We are all sexual beings. I’m interested in connections like seduction, love, sex — how we interact with these feelings, how we share them. The key is not to show everything; you must stay in the subtext. It’s an illusion, a fantasy we all carry in our minds. When people meet, there’s always a subtle note, like a perfume, that tells you everything about them. In that instant, you may or may not feel a sexual connection. After all, we are mammals, and eroticism is a way to express this drive. I even photographed flowers for this reason, making a book called Fleur du Mal».

В ваших работах часто исследуются темы человеческой связи и эротизма — не ради провокации, а ради смысла. Как вы находите баланс между провокацией и поэтичностью?
«Мы все сексуальные существа. Меня интересует связь — соблазнение, любовь, секс. Как мы переживаем эти чувства, как делимся ими. Суть в том, чтобы не показывать всё прямо, а оставлять подтекст. Это иллюзия, фантазия, которая живёт в голове каждого. Когда люди встречаются, всегда есть тонкая нота — как аромат, которая выдаёт о человеке всё. В этот момент можно почувствовать или не почувствовать сексуальную связь. В конце концов, мы млекопитающие, и эротизм — это способ выражения. Именно поэтому я снимал цветы и сделал книгу Fleur du Mal».

You’ve spoken about Morocco touching your soul. With your North African and Turkic roots, do you feel a deeper connection to the East, and has it influenced your visual language?
«Yes and no. My roots are simply a part of who I am. I embrace them. Doctors say remembering your background helps you live longer — knowing where your parents come from. For instance, I cannot use regular oil in cooking — only olive oil. Some people cut ties with their origins because they are ashamed, but not me. My father was French, but my mother carried so many influences: Moroccan, Algerian, Turkish, even Tatar. I explored them all, and I love them all».

Вы говорили, что Марокко особенно вас тронуло. Чувствуете ли вы глубокую связь с Востоком и повлияло ли это на вашу визуальную речь?
«Да и нет. Мои корни — часть того, кто я есть. Я принимаю их. Врачи говорят: помнить о своём происхождении важно для долголетия — знать, откуда твои родители. Например, я не могу готовить на обычном масле, только на оливковом. Многие стыдятся своих корней и стараются всё обрезать, но это не про меня. Мой отец был французом, а мама несла в себе столько культур: марокканскую, алжирскую, турецкую, татарскую. Я исследовал их все — и люблю каждую».

Beyond photography, you’ve directed films and published numerous books. What drives you to tell stories across different mediums?
«Like all artists, I believe we know nothing, and I’m eager to learn, to explore new horizons. Life is worth living when you try new things and give back. For me, it’s also about leaving a legacy for my family. Looking back, I achieved a few things, but what matters is what lies ahead — new projects, new battles. I always want to be better than myself, so I work constantly, dream, and think of new projects. The present moment is where I truly am».

Вы не только фотограф, но и режиссёр, и издатель книг. Что вдохновляет вас рассказывать истории через разные формы искусства?
«Как и все художники, я считаю, что мы ничего не знаем. Я хочу учиться, открывать новые горизонты. Жизнь стоит того, чтобы пробовать разное и оставлять после себя наследие для семьи. Оглядываясь назад, я сделал немногое, но для меня главное — это будущее, новые проекты. Я всегда хочу быть лучше самого себя, поэтому работаю постоянно, думаю, мечтаю о новых историях. Настоящее — вот где я живу по-настоящему».

You’ve created a publishing house and now control your narrative through books. What does creative independence mean to you at this stage in your life?
«It costs a lot of money, and you make enemies. Other publishers won’t work with you because they see you as competition. Just last week I had a book project refused with false excuses — the real reason being they couldn’t control me. Do I regret it? No. Maybe one day someone will buy the rights, who knows. But this independence gives me freedom, and freedom is a very expensive commodity».

Вы основали собственное издательство и теперь сами формируете своё наследие через книги. Что для вас значит творческая независимость сегодня?
«Это стоит больших денег и рождает врагов. Издатели больше не хотят работать с тобой, ведь ты становишься конкурентом. На прошлой неделе один проект книги отклонили, придумав отговорки. На самом деле — просто потому, что они не могли меня контролировать. Жалею ли я? Нет. Возможно, когда-нибудь кто-то купит права, кто знает. Но эта независимость даёт свободу, а свобода — товар очень дорогой».

Finally, what advice would you give to emerging photographers who wish to build a career as authentic and lasting as yours?
«The simplest way to explain it is: here you are, kiddo, you’re going to take the Silk Road. It’s a long journey, so forget about seeing the end. Just walk and do your best today. Maybe you’ll reach the end, maybe not. But who cares? The most important thing is the walk itself. Enjoy every second. And make sure you bring a lot of water. As they say in the East: Kismet».

Напоследок: какой совет вы бы дали молодым фотографам, которые хотят построить карьеру такой же подлинной и долгой, как у вас?
«Самое простое объяснение: вот ты, малыш, идёшь по Шёлковому пути. Это длинное путешествие, так что забудь о его конце. Просто иди и делай лучшее, что можешь, здесь и сейчас. Может быть, дойдёшь до конца, а может и нет. Но неважно — главное сам путь. Наслаждайся каждой секундой. И не забудь взять с собой много воды. Как говорят на Востоке: Кисмет». 

Read more https://np.kz/news/lyudi/chelovek-dela/legenda-govoryashhaya-cherez-obektiv

 

 

 

Пабло Рейносо

Nestled in a quiet corner of Paris, far from the noise of galleries and biennales, lies the atelier of Pablo Reinoso — a Franco-Argentinian artist whose work dissolves the boundaries between function and freedom, between form and fluidity. Entering his creative space feels like stepping into a living organism — one made of wood, metal, and ideas that breathe.
В укромном уголке Парижа, вдали от шумных галерей и биеннале, находится мастерская Пабло Рейносо — франко-аргентинского художника, чьи работы стирают границы между функцией и свободой, формой и текучестью. Попадая в его творческое пространство, словно оказываешься внутри живого организма, созданного из дерева, металла и дышащих мыслей.

Reinoso is best known for his Spaghetti Benches — whimsical, elegant structures where furniture forgets its purpose and stretches into space like wild vines. But his artistic language goes far beyond a single series. Every sculpture, every installation he creates is part of an ongoing dialogue with nature, architecture, and the unspoken life of objects.
Пожалуй, самые известные его работы — это Скамейки-спагетти — изящные и причудливые конструкции, в которых мебель забывает о своём назначении и устремляется в пространство, как дикие побеги. Но художественный язык Рейносо выходит далеко за рамки одной серии: каждая скульптура, каждая инсталляция — это часть бесконечного диалога с природой, архитектурой и невидимой жизнью вещей.

Your work often blurs the lines between sculpture, design, and installation. How would you define your artistic identity?

«I see myself, first and foremost, as a sculptor—yet one who resists categorization. I search for forms that breathe, that engage in dialogue with their surroundings».

Ваша работа размывает границы между скульптурой, дизайном и инсталляцией. Как бы вы определили свою художественную идентичность?

«Прежде всего я чувствую себя скульптором, но свободным от жанровых ярлыков. Я стремлюсь находить формы, которые «дышат» и вступают в диалог с пространством».

What inspired your famous “Spaghetti Benches,” and what message did you want them to convey?

«In that series, the material itself breaks free from its assigned function and follows its own organic path—as if returning to its essence of tree, branch, plant. After fulfilling their “duty” as furniture, the benches transform back into living extensions, growing and climbing. This gesture of freedom takes shape through movement, one that flows through space and architecture».

Что вдохновило вас на создание знаменитых «Скамеек-спагетти» и какой посыл вы хотели через них передать?

«В этой серии материал как будто освобождается от своей утилитарной роли и начинает жить своей жизнью — возвращаясь к первоисточнику: дереву, ветке, растению. Выполнив свою функцию мебели, скамейки становятся побегами, которые растут и тянутся вверх. Это жест освобождения, выраженный в движении, пронизывающем архитектуру и пространство».

You often speak about giving objects a life of their own. What does that concept mean to you?

«I try to infuse my works with a principle of growth—almost botanical—as if they could develop autonomously, expanding into space on their own terms. When working with a bench, for example, I begin with something utilitarian, something familiar, and allow it to transform, to break away from its expected form. It’s almost an act of liberation. Wood and metal gain a sort of autonomy, as if animated by an inner force. I don’t aim to control the material, but rather to accompany its organic movement».

Вы часто говорите о том, что предметы могут обладать собственной жизнью. Что вы вкладываете в этот образ?

«Я стараюсь вдохнуть в свои работы принцип роста — почти растительный, будто они могут развиваться сами по себе, исходя из своей внутренней логики. Когда я работаю, например, со скамейкой, то начинаю с функционального объекта, а потом позволяю ему измениться, вырваться за пределы формы. Это почти акт освобождения: дерево и металл обретают автономию, как будто ими движет внутренняя энергия. Я не стремлюсь их подчинить, а лишь сопровождаю их естественное движение».

How have your Argentinian roots and life in France shaped your artistic path?

«I’m made of both cultures. I moved to France in 1978 and have been traveling between both countries ever since. That duality—Latin American emotion and European structure—has deeply shaped who I am».

Как ваши аргентинские корни и жизнь во Франции повлияли на ваш художественный путь?

«Я состоялся как художник благодаря этим двум культурам. Я переехал во Францию в 1978 году и с тех пор постоянно курсирую между Францией и Аргентиной. Эта двойственность — латиноамериканская чувственность и европейская структурность — глубоко сформировала мою личность».

Nature seems to be a recurring theme in your work. What role does it play in your creative process?

«Nature is an endless source of inspiration. It is movement, growth, organic complexity—qualities I strive to translate into my art».

Природа — постоянный мотив в вашем творчестве. Какую роль она играет в процессе создания?

«Природа — неиссякаемый источник вдохновения. Она — это движение, рост, органическая сложность. Всё это я стараюсь передать в своих работах».

Your recent exhibitions address environmental concerns. Do you see art as a form of activism?

«Art can awaken, can make us feel. For me, it’s a poetic way to bring attention to urgent matters—less about slogans, more about emotion and awareness».

В ваших последних выставках поднимаются вопросы экологии. Считаете ли вы искусство формой активизма?

«Искусство может пробуждать, может заставлять чувствовать. Для меня это поэтический способ привлечь внимание к важному — не через лозунги, а через чувство и осознанность».

What advice would you give to young multidisciplinary artists searching for their own voice?

«Listen to what moves you, what obsesses you. Be sincere—that’s where authenticity begins».

Какой совет вы бы дали молодым мультидисциплинарным художникам, ищущим свой путь?

«Прислушивайтесь к тому, что вас волнует, что не даёт покоя. Будьте искренни — именно с этого начинается подлинность».

Are you familiar with Kazakh art? What is your impression of it?

«I’m only slightly familiar, but what I’ve seen reveals a strong symbolic language and a profound connection to the land. It’s a richness I’d love to explore further».

Знакомы ли вы с казахским искусством? Какое у вас о нём впечатление?

«Я знаком с ним лишь поверхностно, но то, что я видел, поражает своей символической силой и глубокой связью с землёй. Это богатство, которое мне хотелось бы узнать ближе».

Photocredit - Aytan Mouradova

Интервью с дизайнером Руфатом Исмаилом

By Alina Sarsenova

Today, based in Istanbul, he creates fashion where East meets West and national symbols are reborn in new ways. Celebrities like Beyoncé, Jennifer Lopez, Ariana Grande, Christina Aguilera, Dua Lipa, and Paris Hilton shine in his creations, and his looks grace red carpets from the Grammys to the Met Gala.

Сегодня он живёт в Стамбуле и создаёт моду, в которой Восток встречается с Западом, а национальные символы обретают новую жизнь. В его нарядах появляются Бейонсе, Дженнифер Лопес, Ариана Гранде, Кристина Агилера, Дуа Липа, Пэрис Хилтон, а его образы можно увидеть на красных дорожках Grammy, Billboard Music Awards и Met Gala.

From the Runway to the Sketchpad
От подиума — к эскизам

Rufat, how did your journey in fashion begin and what led to founding your own brand?
“My path started as a model in 1998, and in 2007 I was titled ‘Best Model of Azerbaijan’. That experience, along with not finding clothes that fit my tall frame, inspired me to start designing. At first, it was just men's wear, born out of a personal need — then it became my life’s work. I studied at ESMOD and later launched AFFFAIR in Istanbul.”

Руфат, с чего начался ваш путь в модной индустрии и как вы пришли к созданию бренда?
«Я начал как модель в 1998 году, а в 2007-м получил титул «Лучшая модель Азербайджана». Тогда же и возникла идея — шить одежду для себя, ведь из-за высокого роста мне сложно было что-то найти. Так появилась мужская линия, а затем бренд AFFFAIR. Я учился в школе ESMOD, а после основал бренд в Стамбуле».

Representing Two Worlds
Представляя два мира

You represent both Azerbaijan and Turkey internationally. How do your roots influence your design philosophy?
“It’s a big responsibility, but also an honor. My heritage deeply influences my aesthetic. Azerbaijan’s rich history, its music, architecture, and colors — they all feed my creativity. Even in a modern context, I use traditional elements to stay connected with my culture.”

Вы представляете Азербайджан и Турцию на международной арене. Как корни влияют на ваш стиль?
«Это большая честь и ответственность. Мои корни — важнейшая часть моего эстетического восприятия. История, орнаменты, музыка, архитектура — всё это вдохновляет меня. Даже в современном исполнении я сохраняю связь с традицией».

A Moment of Realization
Момент прозрения

When did you realize fashion was your calling?
“It was the moment I saw an idea turn into clothing, then come alive on a person. That’s when I knew — this is how I speak to the world. Fashion became not a hobby, but a necessity to create and emotionally connect through visuals.”

Когда вы поняли, что мода — ваше призвание?
«Когда моя идея обрела форму — и на человеке зазвучала. Я понял: мода — мой способ говорить с миром. Это не просто интерес — это потребность творить и влиять через эстетику».

From Fabric to Soul
От ткани до души

What inspires you today?
“I believe in knowing the origin of everything — where the fabric comes from, who made it, with what energy. That’s why I created my own textile company. Fabric isn’t just material — it’s a story.”

Что вдохновляет вас сегодня?
«Мне важно знать, откуда ткань, кто её сделал, с каким настроением. Это не только про качество, а про энергию. Поэтому я основал свою текстильную компанию. Ткань — это история».

Bridging East and West
Мост между Востоком и Западом

How do you navigate challenges in the global fashion world, especially working between cultures?
“I don’t run from challenges — I turn them into strengths. My role is to be a bridge. Sometimes it’s about asserting identity, sometimes about adapting. But always staying true to my vision — that’s the key.”

Как вы справляетесь с вызовами, работая между культурами?
«Я не бегу от вызовов — я превращаю их в силу. Иногда нужно отстаивать идентичность, иногда — адаптироваться. Главное — быть честным с собой и помнить, зачем ты это начал».

Seeing Your Work Shine
Когда твоя работа сияет

What does it feel like to see celebrities wear your designs?
“It’s a joy every time. I’ll never forget when my dress made both the ‘best’ and ‘worst dressed’ lists at the Grammys — it was hilarious and showed that fashion should evoke emotion.”

Какие чувства вы испытываете, когда звёзды надевают ваши наряды?
«Это радость каждый раз. Запомнился момент, когда на Grammy моё платье попало в оба списка — самых красивых и самых некрасивых. Это было смешно и показательно: главное — не остаться незамеченным».

Redefining Success
Что для вас успех?

Is success for you more about global fame or something deeper?
“Success for me is when others feel inspired by your path. When young designers say I’m a role model — that’s what motivates me to keep going. Leaving a legacy and opening doors for others — that’s true success.”

Что для вас успех — признание или что-то личное?
«Для меня успех — это не только слава. Главное — стать примером, вдохновить. Когда молодые дизайнеры говорят, что я стал их ориентиром — вот настоящая мотивация. Успех — это оставить след».

Words to Young Designers
Совет молодым дизайнерам

What advice would you give to emerging designers?
“Be brave, make mistakes, stay authentic. Learn from the greats, but build your own voice rooted in passion and culture. That’s when the world will listen.”

Что вы посоветуете молодым дизайнерам?
«Не бойтесь. Ошибайтесь. Сохраняйте свою уникальность. Учитесь у мастеров, но стройте своё. Страсть и уважение к культуре — залог успеха. Тогда вас услышат».

Kazakhstan’s Creative Pulse 
Творческий пульс Казахстана

What’s your take on fashion in Kazakhstan?
“Kazakhstan has amazing talent and deep cultural respect. I loved Aida Kaumenova’s snail-inspired collection at Kazakhstan Fashion Week — unexpected, yet incredibly fresh and artistic. That’s true creativity.”

Как вы оцениваете моду в Казахстане?
«Казахстан — талантливая страна с трепетным отношением к традициям. На неделе моды мне запомнилась коллекция Аиды Кауменовой, вдохновлённая образом улитки — неожиданно, свежо и креативно. Вот это — настоящее искусство».

Credits - Alexey Koterev and Rufat Ismail 

read more https://np.kz/vypuski

{gallery}afffairrufat{/gallery}  

 

 

In the fast-changing world of fashion, the role of model agencies continues to evolve, with a growing focus on individuality, professionalism, and long-term strategy. We spoke with Olga Plotnikova, the founder of TWAIN Management, about how her agency came to life, the values behind it, and the new era of modeling it helps shape.

В стремительно меняющемся мире моды роль модельных агентств также трансформируется, делая акцент на индивидуальности, профессионализме и стратегическом подходе к карьере. Мы поговорили с Ольгой Плотниковой, основательницей TWAIN Management, о том, как появилось агентство, какие ценности лежат в его основе и как оно помогает формировать новое поколение моделей.

Olga, how and when did the idea of creating TWAIN Management come about? What is its main mission?

«The idea for TWAIN Management came about in 2018, when I realized the modeling industry needed a more personalized approach. I’ve always valued quality over quantity. TWAIN was founded as an agency where each model receives individual attention and strategic career development. Our mission is not only to discover new faces, but also to help them grow professionally, with a focus on long-term results and partnerships with top international agencies».

Ольга, расскажите, как и когда появилась идея создания TWAIN Management? И какова его основная миссия?

«Идея создания TWAIN Management возникла в 2018 году, когда я поняла, что модельный бизнес нуждается в более персонализированном подходе. Я всегда стремилась к работе, где важнее качество, а не количество. TWAIN Management было основано как агентство, где каждая модель получает индивидуальное внимание и стратегическое развитие. Наша миссия — не только открывать новые лица, но и помогать моделям расти профессионально, делая акцент на долгосрочной перспективе и сотрудничестве с ведущими международными агентствами».

What qualities and skills are most important for a model to build a successful career?

«Success in modeling goes beyond appearance. Discipline, stress resistance, flexibility, and teamwork are key. Today, charisma, personal style, and adaptability are highly valued. Most importantly, it's about attitude. Some girls see modeling as a light hobby—show up, take pictures, and that’s it. But in reality, it’s hard work that requires commitment, effort, and a willingness to learn. Without that, it’s nearly impossible to succeed».

Какие качества и навыки наиболее важны для модели, чтобы построить успешную карьеру?

«Успешная модель — это не только внешние данные. Важно иметь дисциплину, стрессоустойчивость, гибкость и умение работать в команде. В современном мире ценятся харизма, личный стиль и способность адаптироваться к разным требованиям съемок и кастингов. Но главное — это отношение к профессии. Многие воспринимают модельный бизнес как легкое хобби: пришла, пофотографировалась — и всё. На самом деле это сложная работа, требующая усилий, самоотдачи и готовности учиться. Без этого добиться успеха практически невозможно».

How do you select models for your agency? What are the key criteria?

«We look at several things: natural beauty, individuality, and international potential. We also pay close attention to charisma and the desire to grow. Sometimes small details matter—how someone carries themselves, confidence, even communication style».

Как происходит процесс отбора моделей в ваше агентство? Какие критерии являются ключевыми?

«Отбор моделей основан на нескольких критериях: естественная красота, индивидуальность и потенциал для международного рынка. Мы также обращаем внимание на харизму и стремление развиваться. Иногда решающими становятся детали — манера держаться, уверенность, стиль общения».

What opportunities do your models gain? What agencies and brands do you work with internationally?

«We aim to connect our models with international markets and top-tier clients. TWAIN Management collaborates with leading agencies in Europe, the U.S., and Asia. This opens doors to fashion weeks, advertising campaigns, and editorial work for renowned magazines».

Какие возможности открываются перед моделями, которые работают с вашим агентством? С какими ведущими агентствами и брендами вы сотрудничаете на международном уровне?

«Мы стремимся предоставлять нашим моделям доступ к международным рынкам и ведущим брендам. TWAIN Management сотрудничает с агентствами в Европе, США и Азии, что открывает возможности участия в неделях моды, рекламных кампаниях и съёмках для известных изданий».

What trends in modeling do you consider the most important today?**

«Diversity and authenticity are major trends now. The industry is more inclusive than ever—unconventional looks, personal stories, and authenticity matter. Digital models and virtual brand ambassadors are also on the rise. Models today are not just posing—they’re full-fledged brand representatives, so their values, background, and ability to engage audiences are essential».

Какие тренды в модельном бизнесе вы считаете самыми значимыми на сегодняшний день?

«Сейчас в модной индустрии акцент делается на разнообразие и уникальность. Ценятся нестандартная внешность, индивидуальность и аутентичность. Всё большее значение приобретают digital-модели и виртуальные амбассадоры брендов. Модели становятся не просто участниками съёмок, а представителями брендов, поэтому важны их ценности, история и умение выстраивать контакт с аудиторией».

How has the industry changed in recent years, and how do agencies adapt?

«The industry has become more digital and social media–driven. Online castings and digital portfolios are standard now. Agencies not only promote models but also help them build personal brands. Platforms like TikTok and Instagram play a huge role—models need to present themselves well online. Also, brands are increasingly hiring local models, which is changing the business landscape».

Как изменилась индустрия за последние несколько лет, и как агентства адаптируются к этим изменениям?

«За последние годы индустрия стала более цифровой и ориентированной на социальные сети. Онлайн-кастинги и digital-презентации стали нормой. Агентства теперь помогают моделям строить личный бренд. TikTok и Instagram играют огромную роль — модель должна уметь интересно себя преподносить в онлайн-пространстве. Кроме того, бренды всё чаще работают с локальными моделями, что меняет географию и подходы к организации съёмок».

Do you work with beginner models? What advice would you give them? What’s the most common mistake at the start of a career?

«Yes, we work with newcomers and try to guide them carefully. My main advice is to trust professionals, listen to mentors, and not rush success. The most common mistake is expecting instant results. Modeling requires patience, self-work, and an understanding that growth can be gradual».

Работаете ли вы с начинающими моделями? Каков ваш совет тем, кто только делает первые шаги в индустрии? Какую самую большую ошибку делают модели в начале карьеры, и как ее избежать?

«Да, мы работаем с начинающими моделями и стараемся поддержать их на старте. Мой главный совет — доверять профессионалам, слушать наставников и не торопиться. Самая частая ошибка — ожидание быстрого успеха. Модельная карьера требует терпения, работы над собой и осознания, что путь может быть постепенным».

What are your personal principles and values in your work?

«Honesty, respect, and professionalism. I value trust-based relationships with models and partners. We focus on an individual approach and long-term goals in the agency».

Каковы ваши личные принципы и ценности в работе?

«В своей работе я придерживаюсь честности, уважения и профессионализма. Для меня важно выстраивать доверительные отношения с моделями и партнёрами. В агентстве мы делаем акцент на индивидуальном подходе и стратегическом развитии».

What inspires you most about your profession?

«I’m inspired by discovering new talents and seeing them succeed internationally. Every success story confirms we’re on the right path. I also love the dynamic, creative nature of the industry and the endless opportunities it offers».

Что вас больше всего вдохновляет в вашей профессии?

«Меня вдохновляет возможность открывать новые таланты и видеть, как модели, которых мы взяли в самом начале, достигают международного успеха. Каждая такая история подтверждает, что мы движемся в верном направлении. Также вдохновляет сам процесс — динамичный, креативный и полный возможностей для роста».

{gallery}twainolga{/gallery}  

 

 

Кахина Мельшан и Posture Fashion Agency: продвижение люксовых брендов на мировую арену

Posture Fashion Agency – The Bridge Between Luxury and Influence

Posture Fashion Agency – мост между люксом и влиянием

Posture Fashion Agency specializes in luxury brand management, celebrity partnerships, and high-impact PR strategies, connecting elite fashion brands with top-tier artists, media personalities, and athletes.

Posture Fashion Agency занимается управлением люксовыми брендами, партнерством с мировыми знаменитостями и разработкой эффективных PR-стратегий, создавая связи между ведущими модными домами, артистами, медийными личностями и спортсменами.

With over 18 years of experience, the agency develops unique brand positioning strategies, ensuring maximum visibility at prestigious international events and on high-profile platforms.

Обладая более чем 18-летним опытом, агентство разрабатывает эксклюзивные стратегии позиционирования, обеспечивая брендам максимальную узнаваемость на престижных международных мероприятиях и ведущих медийных площадках.

Strategic Celebrity & Influencer Collaborations

Стратегическое сотрудничество с звёздами и инфлюенсерами

Expertise in celebrity and influencer collaborations allows the agency to secure brand partnerships with A-list celebrities, athletes, and media personalities whose values align with the brand’s philosophy.

Опыт в работе со знаменитостями и инфлюенсерами позволяет агентству заключать партнерские соглашения с мировыми звездами, спортсменами и медийными личностями, чьи ценности соответствуют философии бренда.

Fashion and luxury PR services are designed to create high-impact marketing campaigns for premium brands, ensuring worldwide exposure.

PR-услуги в сфере моды и люкса ориентированы на создание мощных маркетинговых кампаний, способствующих глобальному продвижению премиальных брендов.

The agency also specializes in securing magazine cover placements, negotiating contracts for fashion muses, and arranging prime editorial features.

Специализация также включает организацию размещений на обложках ведущих модных изданий, заключение контрактов с иконами стиля и обеспечение эксклюзивных редакционных материалов.

Kahina Melchane: Visionary Leader in Luxury Branding

Кахина Мельшан: визионер в мире люксовых брендов

Founder & Stylist Kahina Melchane has over 15 years of expertise in public relations, brand strategy, and luxury fashion marketing, positioning Posture Fashion Agency as a leading force in global brand elevation.

Основатель и стилист Кахина Мельшан обладает более чем 15-летним опытом в сфере PR, бренд-стратегий и маркетинга в индустрии люкса, что делает Posture Fashion Agency ведущим агентством по продвижению брендов на мировой арене.

Through strategic exposure, celebrity endorsements, and elite fashion partnerships, the agency continues to redefine luxury branding at the highest level.

Благодаря стратегическому позиционированию, сотрудничеству со знаменитостями и эксклюзивным модным партнерствам, агентство продолжает переосмысливать стандарты продвижения люксовых брендов на самом высоком уровне.

hello@vallita.co

https://posture-agency.fr/

14 Rue André Suares, 75017 Paris, France

Photocredit - Posture Fashion Agency

{gallery}posture25{/gallery}